Альтернативы гражданскому правосудию как форма процессуальной дифференциации (современные тенденции)

9 Июля 2019

КУВШИНОВ Д.А.,
адвокат Минской городской коллегии адвокатов,
магистр права

KUVSHINOV D.A.,
Lawyer of the Minsk City Bar Association,
Magister of law

dmitrirobinshtein@mail.ru

Alternatives to civil justice as a form of procedural differentiation (current trends)
В статье впервые дано определение понятия альтернативного гражданского правосудия, постулируется, что «примирительное правосудие» должно дополнять, но не вытеснять традиционные методы разрешения гражданских споров. Анализируется процессуальное законодательство в данной сфере, вносятся предложения о развитии альтернативных процедур как процессуальных форм дифференциация правового регулирования. Обосновывается, что третейское разбирательство - это альтернативное правосудие, осуществляющее при помощи альтернативных процедур индивидуальное правовое регулирование. Предлагаются меры о совершенствовании деятельности медиации, которые позволят более четко разграничивать правовую медиацию от других ее видов, не носящих правового спора и неподведомственных суду.

The article for the first time defines the concept of alternative civil justice; it is postulated that “conciliatory justice” should complement, but not supplant, traditional methods of resolving civil disputes. The procedural legislation in this area is analyzed, proposals are made on the development of alternative procedures as procedural forms of differentiation of legal regulation. It is substantiated that arbitration is an alternative justice, exercising individual legal regulation through alternative procedures. Measures are being proposed to improve the activity of mediation, which will make it possible to more clearly distinguish legal mediation from its other types that are not legally disputed and that are beyond the jurisdiction of the court.

Ключевые слова: альтернативные процедуры, альтернативное разрешение гражданско-правовых споров, несудебные формы разрешения споров, внешняя гармонизация гражданского процесса, третейское разбирательство, судебные процедуры, медиация.
Key words: alternative procedures, alternative civil dispute resolution, extra-judicial forms of dispute resolution, external harmonization of civil procedure, arbitration proceedings, court procedures, mediation.

Введение.
В юридических изданиях в настоящее время уделено большое внимание несудебным формам защиты прав граждан, которые способны «наряду с судебным разбирательством разрешать правовые конфликты» и являются по своей сути альтернативой правосудию [1, с. 9 – 13,60].
Среди ученых, обращавшихся к проблемам выявления сущности и специфики альтернативного разбирательства споров можно выделись Носырева, Е.И., Джагарян, А., Бенедская, О., Рожкова, М.А., Гайдаенко, Шер Н.И., Здрок, О.Н., Басецкий, И.И., Таранова, Т.С. и многие другие исследователи.
Также автором проанализированы позиции исследователей, занимающихся вопросами реформирования судебной системы, в том числе, на основе использование альтернативных способов разрешения конфликтов (примирительных процедур) – Бибило, В.Н., Конюка, А.В., Зорькина, В.Д. Василевича, Г.А.
Как отмечено в юридической литературе, именно объективная необходимость поиска возможностей для разгрузки судов и, в связи с этим, других форм защиты прав субъектов материальных отношений, явились предпосылками для разработки идей об альтернативных способах урегулирования правовых конфликтов [1, с. 11]. Однако необходимо четко разграничивать судебные и несудебные процедуры, а также определить характер их взаимодействия. Мы исходим из «узкого» понимания альтернативных средств урегулирования споров, согласно которого все методы разрешения правовых споров делятся на четыре основные категории: прямые переговоры между сторонами; переговоры с участием нейтрального лица; арбитраж (у нас третейское разбирательство) и судопроизводство [2, с. 25].

Основная часть. В научной литературе альтернативные способы разрешения спора (АРС) некоторые ученые предлагают разграничивать и по критерию достижения результата, классифицируя их: на «досудебное и внесудебное разрешение спора, определяя первое как попытку спорящих сторон урегулировать спор до обращения в суд, и второе – как предполагающее окончательное разрешение спора без обращения в суд, в первую очередь относя к внесудебным способам разрешения споров третейское разбирательство» [3, с. 666].
Данная позиция представляется спорной, поскольку, как в «досудебном, так и внесудебном разрешении спора» может быть достигнуто окончательное урегулирование спора, и это, на наш взгляд, подвергает сомнению приемлемость данного критерия. Полагаем более рациональным названные критерии объединить единым понятием «досудебный порядок урегулирования споров, основанный на соглашении сторон». Этот досудебный порядок может быть определен законодателем как обязательный претензионный порядок урегулирования споров.
Законом Республики Беларусь от 12 июля 2013 г. №58-З «О медиации» (далее – Закон о медиации) [4] определены сферы применения медиации, ее принципы, требования, предъявляемые к лицу, претендующему на получение статуса медиатора. При этом свою деятельность медиаторы могут осуществлять только на профессиональной основе при получении выданного Министерством юстиции Республики Беларусь свидетельства медиатора (ст.6 Закона о медиации) [4].
Список лиц, внесенных в Реестр медиаторов, размещен на официальном сайте Министерства юстиции Республики Беларусь https:// minjust.gov.by/. Полагаем, что следовало бы прямо записать в Законе о медиации, что Реестр медиаторов ведется Министерством юстиции Республики Беларусь. Вопросы, связанные с получением свидетельств медиаторов, а также о прекращении действия свидетельства медиатора, необходимо исключить из текста Закона о медиации в целях ясности и четкости нормативного материала.
Следует отметить, что в Республике Казахстан согласно Закону «О медиации» [5] медиаторы свою деятельность могут осуществлять как на профессиональной, так и непрофессиональной основе. Профессиональными медиаторами в Республике Казахстан могут быть лица, имеющие высшее образование, достигшие двадцатипятилетнего возраста, имеющие документ (сертификат), подтверждающие прохождение обучения по программе подготовки медиаторов, утверждаемой в порядке, определяемом Правительством Республики Казахстан, и состоящие в реестре профессиональных медиаторов (п.4.ст.9 Закона Республики Казахстан о медиации)[5]. Такой реестр ведет каждая организация медиаторов самостоятельно.
Медиатором в Республике Беларусь может быть физическое лицо, имеющее высшее юридическое или иное высшее образование, прошедшее подготовку в сфере медиации в порядке, устанавливаемом Министерством юстиции Республики Беларусь, либо имеющее опыт работы в качестве примирителя в соответствии с процессуальным законодательством, получившее свидетельство медиатора, выдаваемое Министерством юстиции на основании решения Квалификационной комиссии по вопросам медиации (ст.4 Закона о медиации) [4].
Представляется, что данные требования являются чрезмерно завышенными и носят бюрократический характер. Тем более что медиатор не вправе оценивать правовые позиции сторон и рекомендовать им варианты урегулирования спора (п.15 Правил проведения медиации, утвержденных постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 28.12.2013 №1150) [6].
Заслуживает внимания законодательная практика Республики Казахстан о введении категории непрофессиональных медиаторов (п. 3 ст. 9 Закона «О медиации») [5]. На непрофессиональной основе деятельность медиатора могут осуществлять лица, достигшие сорокалетнего возраста и состоящие в реестре непрофессиональных медиаторов. Для них прохождение обучения с получением сертификата не требуется, включение их в реестр непрофессиональных медиаторов производится на основании протокола собрания (схода) местного сообщества об избрании членов данного сообщества в качестве непрофессиональных медиаторов (п. 2 ст. 15 Закона «О медиации») [5]. Ведение реестров непрофессиональных медиаторов осуществляют акимы районов в городах, городов районного значения, поселков, аулов (сел), аульных (сельских округов (ст. 16 Закона «О медиации») [5].
Следует отметить, что белорусскими учеными также поставлен вопрос о необходимости введения непрофессиональных медиаторов.
Указывая на материалы реальной практики, полученные в результате обобщения деятельности российской службы медиации, И.И. Басецкий отмечает, что почти все обращения граждан в службу медиации содержали просьбу разрешить урегулировать конфликт, не доводя дело до суда; из 95 конфликтов 69 касались семейно-бытовых отношений (на почве пьянства, ревности, неприязненного отношения между домочадцами, соседями; пять конфликтов – в связи с нежеланием дебиторов вернуть вовремя долг или вообще не возвращать). Однако конкретные правовые споры, за исключением некоторых, не назывались. Для разрешения этих конфликтов, по мнению автора, надо смелее привлекать в службу медиации бывших адвокатов, нотариусов, оперативных работников и следователей, оставивших службу по непорочным мотивам в возрасте 45 – 60 лет, которые, исходя из своего юридического опыта, могли бы профессионально урегулировать данные конфликты, а также необходимо расширить полномочия медиаторов по выработке медиативного соглашения, предоставив им возможность поиска правового решения, кроме учета взаимных интересов [7, с. 6-9]. Безусловно, эти предложения заслуживают внимания.
Вместе с тем следует сделать акцент, что приведенные примеры свидетельствуют о многообразии методов медиации, носящих как правовой характер, так и выходящих за рамки права. И их нужно разграничивать по предмету правового регулирования.
Такой вывод подтверждается действующим законодательством. Так, согласно ст. 2 Закона о медиации предметом медиации являются споры, возникающие из гражданских правоотношений, в том числе в связи с осуществлением предпринимательской и иной хозяйственной (экономической) деятельности, а также споров, возникающих из трудовых и семейных правоотношений, т.е. речь идет о правовых спорах. Что касается иных споров, то они могут быть предметом медиации, если такие споры урегулированы законодательными актами Республики Беларусь [4].
При этом важно отметить, что гражданско-правовые споры могут быть подведомственны суду и гражданин должен иметь альтернативное право выбора защиты нарушенного или оспариваемого права: в суде, третейском суде или путем применения медиации. При этом в соответствии с ч. 2 ст. 6 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь отказ от права на обращение в суд недействителен.
Заслуживает внимания также осмысление нормативных положений российского законодателя о том, что медиативное соглашение по возникшему из гражданских правоотношений спору, достигнутое в результате процедуры медиации, проведенной без передачи спора на рассмотрение суда или третейского суда, представляет собой гражданско-правовую сделку, направленную на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей сторон. К такой сделке могут применяться правила гражданского законодательства об отступном, о новации, о прощении долга, о зачете встречного однородного требования, о возмещении вреда (ч.4 ст.12 Федеративного закона Российской Федерации от 27.07. 2010 №193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедура медиации) [8].
Такое законодательное решение позволит более четко разграничивать правовую медиацию от других ее видов, не носящих правового спора и неподведомственных суду.
Однако в белорусской научной литературе высказано суждение о возможности применения медиации и для урегулирования и иных неправовых вопросов (в частности, применение школьной медиации для урегулирования межличностных конфликтов, такая медиация применяется в рамках комплексной семейной терапии) [8, с.504]. Свою позицию О. Здрок мотивирует тем, что «с правовой точки зрения особенность медиации состоит в том, что хотя она и вводится как способ, альтернативный судебному или иному юрисдикционному порядку разрешения споров, но может применяться наряду с ним» [9, с.50]. При этом, по ее мнению, в рамках процедуры медиации стороны могут урегулировать спор, исходя из своих интересов, а не на основе норм права, и, следовательно, медиативное соглашение может содержать положения, выходящие за пределы правового регулирования. В содержание медиативного соглашения,-считает О.Н.Здрок,-могут быть включены любые условия, не противоречащие закону и не нарушающие права третьих лиц (не привлеченных к участию в медиации [9, с. 504].
С такой позицией нельзя согласиться по следующим основаниям. Во-первых, она не соответствует положениям ч. 2 ст.15 Закона «О медиации», в которой прямо записано, что медиативное соглашение не должно противоречить требованиям законодательства и нарушать права третьих лиц (при этом независимо от того, привлечены они или нет к участию в медиации). Во-вторых, согласно ч. 1 ст. 2 Закона «О медиации» сферой применения медиации являются споры, возникающие из гражданских, трудовых, семейных и иных правоотношений [4]. Что касается применения медиации к отношениям, выходящим за рамки сферы применения медиации, то данный вопрос, по нашему мнению, должен получить четкую законодательную регламентацию или официальное разъяснение.
Представляется, что «примирительное правосудие» должно дополнять, но не вытеснять традиционные методы разрешения гражданских споров и это непосредственно вытекает из ст. 60 Конституции Республики Беларусь, согласно которой каждому гарантируется защита его прав и свобод компетентным, независимым и беспристрастным судом в определенные законом сроки [21]. Как справедливо отмечает Г. Василевич, данное право на судебную защиту в современных юридических источниках (международных документах, доктрине) рассматривается в качестве неотъемлемого права человека, гарантированного ему государством [10, с. 211].
Как указано в решении Конституционного Суда Республики Беларусь от 8 июля 2013 г. №Р-841 /2013 «О соответствии Конституции Республики Беларусь Закона Республики Беларусь «О медиации», такой способ урегулирования спора, как медиация, не подменяет собой существующие юрисдикционные механизмы, а дополняет их, предоставляя участникам гражданского оборота дополнительные возможности для урегулирования возникших споров [11].
Можно привести немало и других мнений, явно «монополизирующих» АРС без анализа их юридической природы и вне контекста с развитием процессуального права и законодательства.
Следует отметить, что в настоящее время понимание термина АРС меняется с течением времени: первоначально он возник для обозначения способа защиты прав, противостоящего (альтернативного) государственной судебной системе. Однако в настоящее время акцент несколько сместился: под АРС понимается скорее способ разрешения спора, адекватный его характеру, предмету, составу сторон и обстоятельствам его возникновения, т.е. делается ставка на правовую свободу договора [12, с. 36]. Однако доминирующей чертой правового регулирования медиации на современном этапе, - как отмечает О. Здрок, – регулирование так называемой правовой медиации, т.е. медиации по урегулированию правовых споров. При определении правовых споров законы о медиации делают привязку к институту подведомственности [9, с. 504], т.е. речь идет о процессуальной природе состава АРС.
Важно отметить, что «привязка к институту подведомственности» касается не только медиации, но и других видов альтернативных процедур, в частности, третейского разбирательства.
Как справедливо отмечает В. Зорькин, данная проблематика подробно изучена в мировой юридической литературе. При существовании различных теорий, объясняющих сущность арбитражного (третейского) соглашения, полномочий третейского суда, все они сходятся в одном –в объяснении частной, альтернативной природы третейского разбирательства, природы, которая «выведена из сферы компетенции государства и зависит исключительно от воли лиц, участвующих в правовом конфликте, разрешение которого они хотят доверить третейскому суду» [13, с. 415].
По его мнению, альтернативные формы защиты прав не относятся к осуществлению правосудия, монополия на которое принадлежит системе государственных судов. В частности, третейские суды, наиболее близкие по характеру осуществляемой деятельности и ее организации к судам государственным, не входят в судебную систему государства [13, с. 414]. Они имеют свою правовую природу и фактически составляют альтернативу правосудию.
Эта правовая особенность третейских судов находит свое подтверждение и в белорусском законодательстве – ч. 2 ст.6, п. 7 ст.164 ГПК, Республики Беларусь, главе 2 Закона Республики Беларусь от 18 июля 2011 г. № 301-З «О третейских судах» (далее – Закон о третейских судах), [14].
Важно отметить, что несмотря на частную, альтернативную природу третейского разбирательства, оно не в полном объеме выведена из сферы компетенции государства и это подтверждается действующим законодательством. Так, согласно ст.30 Закона о третейских судах, заявление (ходатайство) об обеспечении иска, рассматриваемого третейским судом, подается стороной в суд по месту третейского разбирательства или по месту нахождения имущества, в отношении которого могут быть применены по обеспечению иска. При этом в ч. 3 ст. 30 Закона о третейских судах сказано, что обращение стороны в суд с заявлением (ходатайством) об обеспечении иска и принятие судом мер по его обеспечению не могут рассматриваться как несовместимые с третейским соглашением или отказ от такого соглашения [14]. Такое законодательное решение «ограничивает» правовую природу третейского разбирательства и требует корректировки.
Отдельные ученые отмечают, что альтернативные процедуры неразрывно связаны с судебными процедурами, и регулируются процессуальным законом «как альтернатива государственному судебному разбирательству» [15, с. 56]. Однако есть и противоположная точка зрения, связанная с расширительным толкованием пределов осуществления правосудия. Так, по мнению некоторых белорусских ученых, современное понятие правосудия значительно отличается от представления о правосудии, базировавшегося на советском и первом постсоветском белорусском законодательстве. Сегодня, по их мнению, правосудие объединяет деятельность всех судов, которые входят в судебную систему Республики Беларусь: Конституционного Суда Республики Беларусь, судов общей юрисдикции, а также третейских судов и международных судебных органов (Суд ЕАЭС и др.) [16, с. 14]. Эта точка зрения носит дискуссионный характер и не согласуется с законодательным определением понятия третейского суда. Так, согласно ст.1 Закона о третейских судах третейским судом является организация, не входящая в судебную систему Республики Беларусь, создаваемая для разрешения споров виде постоянно действующего третейского суда или третейского суда, образуемого по соглашению сторон для разрешения конкретного спора [14].
Другие ученые полагают, что граница правосудия должна быть усеченной и определяться судопроизводством, «ибо понятие «судопроизводство» идентично понятию «судебный процесс» [17, с. 46,]. Проанализировав нормы Закона о медиации, В. Бибило подчеркивает, что правосудие может осуществляться только судом, так как «разрешение юридического конфликта путем переговоров сторон через медиатора, минуя суд, не является правосудием». При этом данный автор выделяет суды, входящие в правовую систему Республики – только государственные суды. Третейские суды, по ее мнению, не входят в судебную систему государства. И, следовательно, они имеют свою юридическую природу [17, с. 52]. Следовательно, третейское разбирательство в отличие от государственного судопроизводства - это не что иное, как альтернативное правосудие, осуществляющее при помощи альтернативных процедур индивидуальное правовое регулирование.
Как справедливо отмечают А. Джагарян, О. Бенедская, в современных условиях эффективная реализация задач правосудия во многом определяется развитием альтернативных (в соотношении с государственными) юрисдикционных институтов, включая третейское разбирательство, медиацию. При этом важно рассматривать в единстве юрисдикционные, регулятивные и медиационные моменты [18, с. 106-107].
И такое единство должно обеспечиваться оптимальным взаимодействием судебных и несудебных процедур.
Отметим, что главной тенденцией развития процессуального права и законодательства является дифференциация правового регулирования. При этом в процессуальном праве ученые выделяют следующие основные пути дифференциации: усложнение и упрощение процессуальных форм. Причем зачастую эти два направления переплетаются: усложнение процессуальных форм сопровождается вкраплением упрощенных элементов и наоборот. Дифференциация процессуальных форм может осуществляться также путем введения альтернативных процедур [19, с. 11].
По мнению, Е. Носыревой, потребности в альтернативном разрешении споров отражают процессы общеправового развития [20, с. 5].
И эта позиция заслуживает внимания, поскольку альтернативные процедуры выступают в качестве меры дифференциации процессуальных форм и отражают процессы общеправового развития.

Заключение. Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы и предложения.
1. Медиация, а также третейское разбирательство как институты гражданского общества, к сожалению, находятся под значительной опекой государства, что может служить сдерживающим фактором их развития.
2. Дальнейшее законодательное регулирование деятельности медиации, на наш взгляд, целесообразно производить в направлении расширения автономии воли сторон и обеспечения невмешательства государственных судов в эту сферу деятельности.
3. Считаем целесообразным при заключении сторонами медиативного соглашения по гражданскому спору утверждать его определением суда, как это предусмотрено ГПК Республики Казахстан. В этой связи необходимо существенная корректировка ст.285-1 ГПК Республики Беларусь.
4. Полагаем возможным шире использовать как важнейший фактор повышение эффективности судебной деятельности частные альтернативные процедуры в гражданском судопроизводстве, такие, как: медиация, третейское разбирательство, обязательность или добровольность порядка досудебного урегулирования спора.
5. Целесообразно с учетом мировой практики ввести в Закон о медиации такую категорию медиаторов как непрофессиональный медиатор.
6. В целях упрощения процедуры получения статуса профессионального медиатора, исключить из текста Закона о медиации вопросы, связанные с получением свидетельств медиаторов, а также о прекращении действия свидетельства медиатора.
7. Считаем разумным внести изменения в ст.ст. 47 и 48 Закона Республики Беларусь от 18 июля 2011 г. №301-З «О третейских судах», исключив из них возможность пересмотра решения третейского суда по существу.
8. Полагаем, что наиболее оптимальной формой судебного контроля за результатом третейского разбирательства является рассмотрение компетентным судом заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение такого решения в порядке, предусмотренном процессуальным законодательством.


СПИСОК ЦИТИРОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ:

1. Таранова, Т.С. Медиация, арбитраж и другие способы альтернативного урегулирования споров в США / Т. С. Таранова. - Минск : ПроняПлюс, 2016. - 232 с.
2. Носырева, Е.И. Альтернативное разрешение споров в США / Е.И. Носырева. - Москва : Городец, 2005. - 317, [2] с.
3. Большова, А.К. Концепция развития законодательства о несудебных процедурах разрешения споров. Концепция развития российского законодательства / А.К. Большова // М. – Эксмо. – 2010. – 676 с.
4. О медиации [Электронный ресурс]: Закон Респ. Беларусь, 12 июля 2013 г., №58–З // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2019.
5. О медиации [Электронный ресурс]: Закон Респ. Казахстан, 28 янв. 2011 г., № 401–IV.с изм. и доп. по сост. на 31.10.2015 г. // ИС Параграф / ТОО «ИнфоТех&Сервис». – Республика Казахстан. – Алматы, 2018
6. Об утверждении Правил проведения медиации [Электронный ресурс]: постан. Сов. Мин. Респ. Беларусь, 28 дек. 2013 г., № 1150 // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2019.
7. Басецкий, И.И. Медиация как метод внесудебного разрешения споров и конфликтов в жизнедеятельности людей: монография / И. И. Басецкий. – Минск : МИТСО, 2016. – 395 с.
8. Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедура медиации): Федер. закона Рос. Федерации, 27 июль 2010 г., №193–ФЗ // КонсультантПлюс. Россия / ЗАО «Консультант Плюс». – М., 2018.
9. Здрок, О.Н. Медиация: пособие для магистрантов, обучающихся по специальности 1–24 81 05 "Правовое обеспечение альтернативных способов урегулирования конфликтов и споров" / О. Н. Здрок. – Минск : Четыре четверти, 2018. – 539 с.
10. Василевич, Г.А. Конституция Республики Беларусь: научно–практический комментарий / Г.А.Василевич. – Мн. : ГИУСТ БГУ, 2005. – 485 с.
11. О соответствии Конституции Республики Беларусь Закона Республики Беларусь «О медиации» [Электронный ресурс]: Решение Конституц. Суда Респ. Беларусь, 8 июля 2013 г., №Р–841., 2013 г. // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2019.
12. Гайдаенко, Шер Н.И. Формирование системы альтернативных механизмов разрешения споров: бесконфликтное общество как основа противодействия коррупции: научно–практическое пособие / Н. И. Гайдаенко Шер. – Москва : Инфра–М, 2015. – 175, [1] с.
13. Зорькин, В.Д. Конституционный суд России: доктрина и практика / В. Д. Зорькин. – Москва : Норма, 2017. – 591 с.
14. О третейских судах [Электронный ресурс]: Закон Респ. Беларусь, 18 июль 2011 г., № 301–З // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2019.
15. Рожкова, М.А. Актуальные проблемы унификации гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства: монография / М. А. Рожкова, М. Е. Глазкова, М. А. Савина. – Москва : Инфра–М, 2015. – 302, [1] с.
16. Конюк, А.В. Судоустройство: учебное пособие для студентов учреждений высшего образования по специальности «Государственное управление и право» / А. В. Конюк, Е. В. Семашко, М. А. Семенихин. – Минск : Академия управления при Президенте Республики Беларусь, 2016. – 270 с.
17. Бибило, В.Н. Белорусское судоустройство / В. Н. Бибило. – Минск : Право и экономика, 2018. – 451 с. – (Серия «Высшее образование»)
18. Джагарян, А., Бенедская, О. Не меньше, чем суд: конституционная природа третейского разбирательства в российской правовой системе / А. Джагарян, О. Бенедская // Сравнительное конституционное обозрение. – 2018. – № 5 (126). – С. 106–125.
19. Системность законодательства как фактор повышения его качества / Сектор общей теории и социологии права Института государства и права РАН. // Государство и право. – 2002. – № 8. – С. 5 – 15
20. Носырева, Е.И. Альтернативное разрешение гражданско–правовых споров в США: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. д–ра юрид. наук: 12.00.15 / Носырева Е. И. – Воронеж, 2001. – 65 с.
21. Конституция Республики Беларусь: с изм. и доп., принятыми на респ. референдумах 24 нояб. 1996 г. и 17 окт. 2004 г. – Минск: Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь, 2016. – 62 с.

1. Taranova, T.S. Mediatsiya, arbitrazh i drugiye sposoby al'ternativnogo uregulirovaniya sporov v SSHA / T. S. Taranova. - Minsk : PronyaPlyus, 2016. - 232 s.
2. Nosyreva, Ye.I. Al'ternativnoye razresheniye sporov v SSHA / Ye.I. Nosyreva. - Moskva : Gorodets, 2005. - 317, [2] s.
3. Bol'shova, A.K. Kontseptsiya razvitiya zakonodatel'stva o nesudebnykh protsedurakh razresheniya sporov. Kontseptsiya razvitiya rossiyskogo zakonodatel'stva / A.K. Bol'shova // M. – Eksmo. – 2010. – 676 s.
4. O mediatsii [Elektronnyy resurs]: Zakon Resp. Belarus', 12 iyulya 2013 g., №58–Z // ETALON. Zakonodatel'stvo Respubliki Belarus' / Nats. tsentr pravovoy inform. Resp. Belarus'. – Minsk, 2019.
5. O mediatsii [Elektronnyy resurs]: Zakon Resp. Kazakhstan, 28 yanv. 2011 g., № 401–IV.s izm. i dop. po sost. na 31.10.2015 g. // IS Paragraf / TOO «InfoTekh&Servis». – Respublika Kazakhstan. – Almaty, 2018
6. Ob utverzhdenii Pravil provedeniya mediatsii [Elektronnyy resurs]: postan. Sov. Min. Resp. Belarus', 28 dek. 2013 g., № 1150 // ETALON. Zakonodatel'stvo Respubliki Belarus' / Nats. tsentr pravovoy inform. Resp. Belarus'. – Minsk, 2019.
7. Basetskiy, I.I. Mediatsiya kak metod vnesudebnogo razresheniya sporov i konfliktov v zhiznedeyatel'nosti lyudey: monografiya / I. I. Basetskiy. – Minsk : MITSO, 2016. – 395 s.
8. Ob al'ternativnoy protsedure uregulirovaniya sporov s uchastiyem posrednika (protsedura mediatsii): Feder. zakona RF, 27 iyul' 2010 g., №193–FZ // Konsul'tantPlyus. Rossiya / ZAO «Konsul'tant Plyus». – M., 2018
9. Zdrok, O.N. Mediatsiya: posobiye dlya magistrantov, obuchayushchikhsya po spetsial'nosti 1–24 81 05 "Pravovoye obespecheniye al'ternativnykh sposobov uregulirovaniya konfliktov i sporov" / O. N. Zdrok. – Minsk : Chetyre chetverti, 2018. – 539 s.
10. Vasilevich, G.A. Konstitutsiya Respubliki Belarus': nauchno–prakticheskiy kommentariy / G.A.Vasilevich. – Mn. : GIUST BGU, 2005. – 485 s.
11. O sootvetstvii Konstitutsii Respubliki Belarus' Zakona Respubliki Belarus' «O mediatsii» [Elektronnyy resurs]: Resheniye Konstituts. Suda Resp. Belarus', 8 iyulya 2013 g., №R–841., 2013 g. // ETALON. Zakonodatel'stvo Respubliki Belarus' / Nats. tsentr pravovoy inform. Resp. Belarus'. – Minsk, 2019.
12. Gaydayenko, Sher N.I. Formirovaniye sistemy al'ternativnykh mekhanizmov razresheniya sporov: beskonfliktnoye obshchestvo kak osnova protivodeystviya korruptsii: nauchno–prakticheskoye posobiye / N. I. Gaydayenko Sher. – Moskva : Infra–M, 2015. – 175, [1] s.
13. Zor'kin, V.D. Konstitutsionnyy sud Rossii: doktrina i praktika / V. D. Zor'kin. – Moskva : Norma, 2017. – 591 s.
14. O treteyskikh sudakh [Elektronnyy resurs]: Zakon Resp. Belarus', 18 iyul' 2011 g., № 301–Z // ETALON. Zakonodatel'stvo Respubliki Belarus' / Nats. tsentr pravovoy inform. Resp. Belarus'. – Minsk, 2019.
15. Rozhkova, M.A. Aktual'nyye problemy unifikatsii grazhdanskogo protsessual'nogo i arbitrazhnogo protsessual'nogo zakonodatel'stva: monografiya / M. A. Rozhkova, M. Ye. Glazkova, M. A. Savina. – Moskva : Infra–M, 2015. – 302, [1] s.
16. Konyuk, A.V. Sudoustroystvo: uchebnoye posobiye dlya studentov uchrezhdeniy vysshego obrazovaniya po spetsial'nosti «Gosudarstvennoye upravleniye i pravo» / A. V. Konyuk, Ye. V. Semashko, M. A. Semenikhin. – Minsk : Akademiya upravleniya pri Prezidente Respubliki Belarus', 2016. – 270 s.
17. Bibilo, V.N. Belorusskoye sudoustroystvo / V. N. Bibilo. – Minsk : Pravo i ekonomika, 2018. – 451 s. – (Seriya «Vyssheye obrazovaniye»)
18. Dzhagaryan, A., Benedskaya, O. Ne men'she, chem sud: konstitutsionnaya priroda treteyskogo razbiratel'stva v rossiyskoy pravovoy sisteme / A. Dzhagaryan, O. Benedskaya // Sravnitel'noye konstitutsionnoye obozreniye. – 2018. – № 5 (126). – S. 106–125.
19. Sistemnost' zakonodatel'stva kak faktor povysheniya yego kachestva / Sektor obshchey teorii i sotsiologii prava Instituta gosudarstva i prava RAN. // Gosudarstvo i pravo. – 2002. – № 8. – S. 5 – 15
20. Nosyreva, Ye.I. Al'ternativnoye razresheniye grazhdansko–pravovykh sporov v SSHA: Avtoref. dis. na soisk. uchen. step. d–ra yurid. nauk: 12.00.15 / Nosyreva Ye. I. – Voronezh, 2001. – 65 s.
21. Konstitutsiya Respubliki Belarus': s izm. i dop., prinyatymi na resp. referendumakh 24 noyab. 1996 g. i 17 okt. 2004 g. – Minsk: Nats. tsentr pravovoy inform. Resp. Belarus', 2016. – 62 s.
все публикации